Жора Крыжовников мастерски доказывает, что псевдоним с фамилией овоща может стать брендом, который продаёт зрителям и свадебный трэш, и подростковую трагедию с одинаковым цинизмом. Его фирменный джамп-кат режет не только плёнку, но и ожидания аудитории: после «Горько!» никто не предполагал, что режиссёр комедий про пьяных родственников сможет снять «Слово пацана» без капли иронии, но с тонной ностальгического яда.

Крыжовников виртуозно балансирует между «смешно и страшно», заставляя героев «Звоните ДиКаприо!» страдать так, что зритель не понимает — плакать или смеяться, пока режиссёр хитро подмигивает из-за монтажного стола. Он не боится самоповторов: если в кадре есть дым, нервные персонажи и скачки во времени — это либо гениальный ход, либо лень переизобретать колесо, но кассовые сборы редко спорят с таким подходом.

Фильмы вроде «Самый лучший день» показывают, что адаптация классики по-крыжовниковски — это когда Островский встречается с Нагиевым в мире, где пафос и пошлость танцуют танго под аккомпанемент ироничного сценария. Режиссёр не претендует на статус автора-одиночки, предпочитая роль хитрого ремесленника, который знает, как упаковать социальную драму в формат, за который зритель платит и обсуждает в телеграме. В итоге его карьера напоминает удачный монтаж: резкие склейки, неожиданные повороты и финал, который оставляет послевкусие — то ли восхищения, то ли недоумения.