Дэвид Уэнэм — это тот редкий актёр, которого вроде бы взяли в Голливуд за харизму и интеллект, но используют как универсальный «вставь сюда странного мужика с харизмой второго плана». Он мог быть благородным и трагичным Фарамиром во «Властелине колец», но уже через пару проектов спокойно переключился на роль монаха с пулемётом в «Ван Хельсинге», будто это логичное развитие карьеры.

У него удивительная специализация: выглядеть одновременно умным, слегка потерянным и будто он понимает, что сценарий не до конца понимает сам себя. В «300 спартанцев» он вообще превратился в ходячий голос за кадром с пафосом уровня «я сейчас расскажу, как всё было героически», и сделал это так уверенно, что никто даже не спорил.

При этом на родине он спокойно играет сложные, живые роли и даже получает награды, как будто у него есть тайная жизнь нормального актёра, о которой Голливуд старается не знать. Там он не просто «тот парень рядом с главным героем», а полноценный центр внимания — и это слегка рушит привычную картину.

Самое забавное, что Уэнэм может быть кем угодно — героем, рассказчиком, комичным придурком или злодеем — но индустрия чаще всего выбирает самый странный вариант из всех возможных.

В итоге это актёр, который выглядит как человек с диапазоном, но используется как швейцарский нож для второстепенных ролей: вроде полезно, но всегда немного обидно.